
Все это делало бы ОБЖ любимым предметом, если бы не злость и не мстительность Макароныча. Во всех классных журналах страницы ОБЖ пестрели «двойками» и «единицами». К концу триместров больше всего неуспевающих было именно по ОБЖ.
– Садитесь, Осипенко, «единица»! – Макароныч вывел в журнале очередной стройный, поджарый и очень прямой, как солдат в строю, «кол».
– За что? – Макс Осипенко, приняв независимую позу, совершенно не спешил садиться на место.
– Вы не знаете этого материала, поэтому даже не можете толком понять, что именно я вас спрашиваю!
– А вы нам того, что спрашиваете, и не объясняли! – Макс сказал это так громко, что класс перестал заниматься своими делами и с интересом прислушался к диалогу.
– И объяснял и задавал! – не согласился Макароныч. – Вот у меня и в журнале записано.
– Мало ли что вы там запишете! – не сдавался Осипенко. – У меня вот в тетради ничего про это нет!
– Я не виноват, что вы на моем предмете ничего не записываете.
– Кто не записывает? – Макс, войдя в роль, повернулся к классу. – Это я-то не записываю? Вот! Пожалуйста! Полюбуйтесь! – он схватил со своего стола тетрадь. – Вот мой конспект.
